Он только что вколол себе полграна. Боль в желудке отступила в приливе теплого покоя. Он открыл ящик, достал черную книжечку.

Мой гримуар. Моя Книга Теней. Сделать несколько звонков, оплатить несколько счетов… Все, кто ему помог и все, кто его оскорбил, получат по заслугам.

Это была эпитафия Суллы. КУДА ОН ШЕЛ

Кухня на ферме, ставни закрыты, в углу — оружие. Тарелки и стаканы убраны, на столе разложены карты района.

Над картами склонились четыре человека. Все лица чем-то похожи.

Керосиновые лампы бросают отблески смерти на скулы и губы, усталые встревоженные глаза.

— Наверняка вот здесь и здесь блокпосты… Ишмаэль наливает изрядную порцию виски в грязный стакан.

— Может, лучше тут схорониться?

— Гм-гм. Они не засекут нас снаружи, а так будут обыскивать дом за домом.

— Разумно.

— Давайте попробуем вот здесь.

И вдруг ему пришло в голову, что он умрет. Не «рано или поздно» — это-то он знал, все знают, — а сегодня ночью. Эта мысль возникла вспышкой, точно ветер, от которого моргает свеча, и тошнотворный, пустой страхударил его поддых. Он чуть согнулся, вцепившись в спинку стула.

Ему ведь это нравится, убеждал он себя: страх, потом взрыв смелости и чистое сладкое чувство, точно заново родился. Он читал об этом где-то, в старом вестерне… страх все больше и больше, и вот ты уже не способен его выдержать, он готов сломать тебя, и, когда ломается страх, возникает надежда.

— Пошли, — хрипло произносит он.

Он думает: все ли они так же напуганы? Напуганы, как он — автомат в руках кажется неуклюжим и тяжелым, чужим, зловредным — конечно, все они боятся, но о таких вещах не говорят. Щелчки затворов и казенных частей.

Вот они в машине, хлопает дверца. Он сидите краю справа. Дорога вся в выбоинах, ямы с водой, глубокие рытвины. Господи, пожалуйста, не дай нам застрять — пока они рыщут в лесу с овчарками, все ближе.